Страницы меню навигации

Путешествие по Иордании: Петра. История открытия. Часть шестая

Иоганн Людвиг Буркгардт (1784-1817)

Иоганн Людвиг Буркгардт (1784-1817)

Сама Петра на протяжении почти семисот лет была полностью забыта историей и людьми, пока молодой английский путешественник и ученый Иоганн Людвиг Буркгардт  не разбудил ее от векового сна и открыл для современной науки.

Ущелье Сик

Ущелье Сик

Иоганн Буркгардт родился в семье богатого швейцарского фабриканта в Лозанне 25 ноября 1784 года. Вскоре после этого семья переезжает в Базель, где располагается в специально построенном для них роскошном дворце, называемом «Вишневый сад». Маленький Иоганн получает прекрасное образование, но в связи с наполеоновскими войнами отец решает отправить сына в Лейпцигский университет, а затем для продолжения учебы в Геттинген. Однако победоносное шествие Наполеона по Европе приводит Иоганна по настоянию его отца в Англию, где его внимание привлекает Британская ассоциация для содействия открытия внутренних частей Африки. Грезивший с детства дальними путешествиями, Буркгардт находит в ней то, к чему он стремился всю свою юность. Для его родителей было большим ударом узнать, что их сын выбирает столь опасную профессию ученого-путешественника.  Одним из заветных мечтаний Буркгардта было обнаружить знаменитую библейскую Петру. Это желание особенно усилилось после того, как ему удалось найти несколько медных монет, на которых по-гречески было написано «Петра». Внимательно исследовав Библию и древних авторов в отношении места расположения Петры, Буркгардт, объяснив своим арабским проводникам, что хочет принести в жертву козу на одной из вершин горы Хор, где по Библейским и древним данным должна была находиться Петра, отправился на ее поиски. В своем дневнике, которому мы будем во многом следовать, Буркгардт оставил такую запись-размышление: «Другого такого перекрестка путей между Средиземным и Красным морями, между Суэцем и Вавилоном в этих краях нет. Древние ― и Диодор, и Эратосфен, и Страбон ― достаточно точно описывали местоположение Петры. Известно, что находится она в горном районе, среди высоких скал, до которых трудно добраться. По описаниям все сходится!».

Эль-Хазне

Эль-Хазне

Буркгардт специально не стал раскрывать своего истинного намерения перед дикими бедуинами, которые подозревали, впрочем, не без оснований, всех европейцев в том, что они хотят похитить сокровища древних царств, сокрытые в их землях. Именно поэтому они не допускали европейцев глубоко в свои земли и тем более к развалинам древних городов. Многим европейским путешественникам их любознательность стоила жизни. Это было хорошо известно Буркгардту, который поэтому вел себя весьма осторожно. И вот они с проводником медленно стали подходить к величественной горной цепи, возвышающейся над окружающей долиной. Подходивший к этим горам сто лет спустя другой путешественник Генри Мортон напишет: «Это были складчатые зубчатые горы темно-синего и пурпурного цветов, настолько голые и мертвые, словно служили границей чужого мира, горы настолько зловещие, что я был рад звуку коней по каменистой почве. Мы ехали минут 45, потом резко свернули направо и проскакали прямо к горам. Если бы кто-то посмотрел на нас со стороны и с некоторого расстояния, то он мог бы решить, что мы, словно призраки, исчезли в скале, потому что проход, ведущий к Петре – это расщелина в гигантской скале, местами настолько узкая, что, вытянув руки, можно коснуться разом обеих сторон. Ущелье, которое ведет к Петре, называется Эль-Сик. Ни один город в мире не защищен таким туннелем, ни к одному городу не ведет столь зловещий проход».

Вид на Петру с высоты птичьего полета

Вид на Петру с высоты птичьего полета

Представим же себе, что должен был ощущать Буркгардт, идущий, казалось, в небытие по этому узкому зловещему ущелью в сопровождении вооруженного фанатика-араба, зорко следившего за каждым его движением. Вот, что написано в его дневниках: «Прошли еще шагов триста. Ущелье чуть расширилось, и по его краю обнаружился глубокий овраг, отделивший тропу, по которой они шли, от отвесного склона горы. На дне его струился небольшой ручей. «Когда ручей зимой разливается, он, наверно, затопляет овраг, — решил Бургардт, — а летом вода уходит в песок и гравий». Но что это? На берегах ручья виднеются остатки каменной облицовки, и кажется, этот каньон призван сам направлять поток воды. Ну, конечно же, дальше он пробит в скалах. Значит, здесь жили люди, которые пытались снабдить водой этот сухой горный участок и вместе с тем предотвратить затопление, если напор воды окажется слишком стремительным. Буркгардт восхитился делом рук человеческих, сумевших с таким искусством использовать скупые природные данные местности. Еще шагов через пятьдесят он увидел виадук, перекинутый между скалами. Наверху мелькнули развалины, глаза выхватили из полумрака ущелья большие ниши.

Они шли по извилинам Эс-Сика, и количество ниш в скалах все возрастало. Ниши располагались порознь или по две-три вместе, состояли просто из углублений или были обрамлены с двух сторон короткими пилястрами. В некоторых нишах сохранились постаменты для статуй. Просвет между скалами все увеличивался. Буркгардт шел, спотыкаясь, не в силах оторваться от невероятного зрелища, которое открывалось по сторонам и там, наверху. Лепные украшения, пилоны, карнизы, низкие двери — все это связывалось воедино, образуя некие сооружения. Какие же? Может быть, гробницы? Святилища, алтари? На высоте примерно десяти футов он рассмотрел четыре обелиска. Похожи на египетские. К какому же времени они относятся? Ущелье еще более расширилось, русло ручья соединилось здесь с другим, идущим с юга. Рассеялась и тьма, окутывавшая теснину. От яркого света Буркгардт на секунду зажмурился, а когда открыл глаза… прямо перед ним на фоне скалы возвышался храм, огромный, изумительно стройный, словно излучавший розовато-красный цвет песчаника, из которого храм был сделан, и, наконец, его прекрасная сохранность ― все было поразительно».

Буркгардт не мог оторваться от необыкновенного зрелища, которое являл этот величественный, как он решил, храм, выдолбленный из цельной монолитной скалы. «Далее распростерлась долина, густо усеянная развалинами дворцов, храмов, грудами камней, обломками колонн…на горных террасах, расположенных на разных уровнях, дома и храмы были выдолблены прямо в скалах». Пораженный необыкновенным зрелищем города, вырубленного прямо в скалах, Буркгардт забыл о своем проводнике, который, между тем, уже с нескрываемой злобой взирал на европейца, открыто, наконец, обвинив его в том, что он хочет похитить древние сокровища. Уверения Буркгардта в том, что его лишь интересуют сами эти красивые здания и, безусловно, принесение в жертву козы, не только не успокоили араба, но еще более разозлили его. Понимая всю опасность своего положения, Иоганн решил отступить от своего страстного желания продолжить исследование Петры и после принесения в жертву козы был вынужден покинуть этот необыкновенный город, точные координаты которого он нанес на карту, передав затем эти сведения в Европу, открыв тем самым для научного и общественного мира эту древнюю столицу Эдома. Последняя, как, впрочем, и другие исследования Буркгардта древних цивилизаций, еще более укрепила его веру в Бога. Он воочию увидел исполнение библейских пророчеств и тщету людских амбиций. И величественная кончина этого еще совсем молодого ученого говорит о том мире, что дал ему Бог. «Перед смертью все чаще он возвращается мыслями к родной Швейцарии. Газеты пишут — там голод, нужда. Швейцария покупает зерно у французов и итальянцев втридорога, а те везут его из Египта. В Александрийском порту он сам видел двести пятьдесят европейских судов, груженных пшеницей, ячменем, бобами, горохом, просом. Мухаммед Али лишь за пять месяцев этого года продал Европе полтора миллиона центнеров всякого зерна.

20 августа 1817 года Буркгардт посылает в Швейцарию чек на большую сумму и просит мать раздать деньги беднякам. «Это так ничтожно, — пишет он при этом, — что я даже не могу похвастаться тем, что сделал какое-то доброе дело, но все же если эта мелочь обратится в одежду, то она поможет многим семьям спокойнее пережить предстоящую зиму».  «Ты думаешь, я очень изменился, — пишет Буркгардт матери. — У меня только кожа потемнела, появились морщины да борода стала длиннее. Но я надеюсь, что когда сбрею бороду и сниму турецкий наряд, то буду выглядеть еще весьма презентабельно». «У меня нет никаких неприятностей, я знаю, что исполняю свой долг, и радостно взираю в будущее. Я готов и к хорошему и к плохому, что бы оно ни принесло мне, но во всех случаях надеюсь достигнуть одной цели — увидеть тебя в этой или иной жизни. Поверь мне, дорогая мама, что желание увидеть тебя неизмеримо больше, чем стремление к славе, почету и признанию, а твоя похвала много дороже, чем похвала толпы. Слава, если она когда-нибудь приходит, это пустое чувство, но беззаветная любовь к матери и верность своему долгу в самых тяжелых жизненных ситуациях — это чувство, которое возвышает душу». Он умирает 17 октября 1817 года. Ему было всего тридцать три года, и при его жизни ничего из написанного им не было опубликовано. Лишь в 1819 году при содействии африканской Ассоциации начали выходить на английском языке его обширные труды: «Путешествие в Нубию», «Путешествие в Аравию», «Путешествие по Сирии и Палестине», «О бедуинах и ваххабитах», «Арабские пословицы и поговорки». Почти одновременно все эти книги были изданы в Германии в переводе на немецкий язык. «Мало кто из путешественников, — писало о нем «Германское обозрение», — был наделен такой тонкой наблюдательностью, которая является природным даром и, как всякий талант, встречается очень редко. Он обладал особым чутьем, помогавшим ему распознавать истину даже в тех случаях, когда он не мог руководствоваться личными наблюдениями… Его пытливый ум, благодаря размышлениям и научным занятиям, зрелый не по возрасту, направляется прямо к цели и останавливается у нужного предела. Его всегда трезвые рассказы насыщены фактами, и, тем не менее, они читаются с бесконечным наслаждением. Он заставляет в них любить себя и как человека, и как ученого, и как превосходного наблюдателя».  Вскоре после смерти Буркгардта в Петру и на территорию бывшего Эдомского царства устремляются археологические экспедиции, в ходе которых были открыты многие тайны этих древних мест. Исследования этих земель проводили экспедиции Р. Дюссо и Ф. Маклера, Брюннова Р. Е. и А. Домашевского, Музиля А., Жоссена А. и Р. Савиньяка, Дальман Г., Н. Глюком, Старки Ж.

Однако Петра поражала ученых, в том числе и очень далеких от религии, не только раскрытием тайн своей истории, но и тем, насколько полно нашли в ее истории место исполнившиеся библейские пророчества. Один из археологов в своем дневнике оставил такую запись: «Хотелось бы, чтобы неверующий очутился на моем месте, среди развалин города в скалах, чтобы он открыл там Священную Книгу и прочел слова вдохновенного пророка, написанные еще в то время, когда этот заброшенный уголок земли был одним из величайших городов мира. Представляю, как ошеломлен будет недавний насмешник, как побледнеют его щеки, задрожат губы и в испуге забьется сердце, покуда разрушенный город будет кричать могучим и властным голосом, словно восставший из мертвых. И пусть не верит он Моисею и пророкам, но невозможно не поверить почерку Самого Господа, запечатленному в этих заброшенных вечных руинах». Казалось, что благодаря своему географическому и политическому месту Эдом будет существовать вечно. Но он отверг Бога и поклонение Ему заменил страшными человеческими жертвами, и потому Бог на страницах Библии через пророка Малахию недаром сказал: «Если Едом скажет: «мы разорены, но мы восстановим разрушенное», то Господь Саваоф говорит: они построят, а Я разрушу, и прозовут их областью нечестивою, народом, на который Господь прогневался навсегда. И увидят это глаза ваши, и вы скажете: «возвеличился Господь над пределами Израиля!» (Книга пророка Малахии 1:4―5). И сегодня потомки Иакова живы до сих пор и владеют, как и предсказывало пророчество, частью земель Эдома. В то время как племена с юга, т. е. арабы, завладели другой его частью. Страшные кровавые ступени к солнцу, восходя по которым Эдом поклонялся своим богам, привели его к падению. Та дорога, которую он воспринимал как путь в небо и к процветанию, стала для него дорогой в пропасть.

Материал взят из статьи профессора А.А. Опарина (Украина) «Древняя Петра: Гробницы. Алтари. Жертвы»,  опубликованной в журнале «Обзор мировых вопросов»,  03 апреля 2013 г.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Яндекс.Метрика Индекс цитирования